Мы учимся смотреть на Крест глазами учеников Божиих

Архимандрит Савва Мажуко): «Мы учимся смотреть на Крест глазами Марии Магдалины, Марии Иакова Малого и прочих учеников …»

Еще одну пассию, братья и сестры, мы с вами совершаем в Крестопоклонную седмицу. В седмицу средопостную, когда нам для созерцания выносится Крест Христов. Наши с вами предки, люди церковной культуры, они понимали, что молитва должна быть без посторонней мысли. Она должна быть порывом души. когда весь человек полностью сосредоточен, даже не на мысли, а может быть на словах, которые звучат в его сердце, но на являются мыслительным интеллектуальным процессом. Крест выносится нам для созерцания. Созерцание тоже состояние безмысленное, если хотите. Мы с вами слушаем акафист, слушаем святые евангельские слова, слушаем – и видим перед собой картину распятия Христа. Видим, как Его схватили, видим, как Его повели на суд неправедный, видим, как над ним издеваются римские воины. Как Его ведут на казнь. Как на этой страшной горе Голгофе происходит, повторяется, длится насмешка, издевательство, даже со стороны разбойников, которые рядом с Ним тут же висят и умирают.

Тысячи зрителей были у этой картины. И два совершенно разных опыта созерцания. Были люди, которые смотрели на Христа и смеялись Ему в лицо. Таких было большинство. Евангелие от Марка, которое мы с вами сейчас слышали, упоминает о других людях. Мария Магдалина, Мария Иакова Малого, Иосии мати – и другие, которые пришли с Ним вместе в Иерусалим. Не поминаются их имена. Видимо, это была небольшая группа оставшихся Христу верных учеников. И как грустно, что в основном женщины. Среди мужчин упоминается только Иосиф Аримафейский. Они тоже созерцали. Они тоже видели то, что происходит на Голгофе. Но они смотрели на это совсем другими глазами.

И вот, друзья мои, пассия – это богослужение неуставное, которое появилось сравнительно недавно. Его, например, в Белоруссии благословлял проводить святитель Григорий Канисский. Он видел в этом большую пользу! Мы с вами учимся смотреть на Крест глазами Марии Магдалины, Марии Иакова Малого и прочих учеников, которые пришли вместе со Христом, глазами Иосифа Аримафейского. И что это был за взгляд, что они такое увидели, в чем суть их созерцания. Я думаю, что самое важное в этом состоянии созерцания – это удивление.

Израильтяне в древности, когда путешествовали по пустыне, получали от Господа хлеб небесный. Они его назвали «манна». Это не название продукта. Это восклицание. В переводе с еврейского значит: «Что это?». Хлеб небесный – Христос сошел с неба. Творец этого мира. Тот, Кто придумал каждого из нас. Тот, Кто пустил нас в жизнь. Тот самый, Кто дал нам эту жизнь. Он висит на Кресте, обнаженный и обездвиженный. Обнаженный и обездвиженный Бог, Творец. И вот Его ученики смотрели, удивлялись и ужасались. Этот ужас, смешанный с удивлением, наверное, и есть то состояние созерцания, которое вызывает у христианина воззрение на Крест. Мы видим обездвиженного Бога, который доверил себя людям, Он открылся им, стал уязвимым. Любая религия приличная мыслит Бога как существо неуязвимое принципиально. Бога нельзя убить. С Богом нельзя спорить. Богу нельзя что-то навязывать. С Богом нельзя вступать в суд, бросать Ему в лицо какие-то укоры. И Крест для нас – это откровение о Боге-Любви. Почему? Потому что Бог дал Себя убить. Дал Себя обездвижить. Потому что Бог есть Любовь. И апостол Павел в послании к римлянам так и говорит, что Бог Свою любовь к нам показал тем, что Христос умер за нас. Это очень странная фраза для тех людей, которые не видели Креста.

Бог – Творец, Который дал Себя обездвижить, унизить, сорвать с Себя все покровы. Бог, Который дал, сорвать с Себя все покровы: «вот, каков Я есть, вот суть Моя. Я – Творец! Я вас придумал, Я вас создал!» И мы видим на Кресте распятую Любовь и Человеколюбие. Жалость к каждому человеку, которую мы прибиваем ко Кресту. Ужас с удивлением. Поэтому, когда мы читаем акафист или слушаем евангельские слова не хочется, собственно, ничего говорить. Хочется стоять и ужасаться. Не эмоционально ужасаться, потому что этот ужас, смешанный с удивлением, – где-то глубоко внутри находится. Мы не можем его до конца высказать. Он может показаться каким-то чувствительным волнением, например, человеку жалко Христа. Или какие-то другие вещи сентиментальные совершенно – нет! Те, кто стояли рядом со Крестом, они смотрели и ужасались потому что видели во Христе распятого Бога, обездвиженное и униженное доверие к человеку. Униженное, оплеванное, но которое осталось доверием. Любовь, которая осталась до конца любовью!

Поэтому, когда апостол Павел, когда говорит нам, что Бог Свою любовью доказал нам тем, что Христос умер за нас, ставит запятую и продолжает: «когда мы были грешниками». Он умер за нас, когда мы были грешниками. Он не за праведников пришел пострадать. И мы Его не удивим своими плохими поступками. Мы Его удивим своей добротой, мы удивим Его своей отзывчивостью и доверием, которое никогда не исчезает, даже под гнетом страданий, обмана, обиды. Мы себе позволяем, конечно, обижаться на кого-то. Вот Крест нам этого не позволяет делать. И я не знаю, с чем это связано, но, когда мы смотрим на Крест, почему-то получаем утешение.

Оптинские старцы говорили: «Если тебе трудно, если ты в унынии, если отчаяние тебя захлестывает, то читай канон Кресту». Почему они так говорили? Почему Крест утешает? Почему, когда мы смотрим на Крест, предстоим ему, прикладываемся, мы получаем как будто бы ободрение к жизни. У меня нет ответа на этот вопрос.

Просто наши с вами мудрые предки это заметили, и так любили Крест! Они держались Креста до конца, никогда от него нее отказывались, от своего креста, от креста в том числе и своей веры. Потому что это знамение главное и последнее. Последнее знамение, которое мы с вами увидим, потому что в Евангелии от Матфея сказано, что Христос придет, когда на небе появится знамение Креста. Первое, что укажет на Его приход! На финал этого мира. И финал этого мира, ознаменованный Крестом, будет не трагическим, а утешительным.

Поэтому первые христиане, которые жили этим созерцанием Креста и Воскресения, они молились вместо Иисусовой молитвы одним и тем же призывом: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» Они не боялись смерти. Не боялись антихристов никаких, мучений, экспериментов. Потому что, что бы ни случилось с нами, мы все равно, рано или поздно, увидимся с нашим Богом, лицом к лицу. Вот с этой подлинной нежностью, любовью и человеколюбием, настоящей добротой, которой каждый человек из нас жаждет, ждет, надеется увидеть, застать. Мы ее увидим непременно. Однажды это произойдет.

И знамением этой встречи, знамением этой доброты, утешения ‑ ужаса и удивления, которое превыше всяких слов будет Крест Христов, который мы лобзаем, которому покланяемся и которым утешаемся сегодня. Аминь!

Архимандрит Савва (Мажуко), воскресная проповедь в Крестопоклонную неделю, 2017 г.

Записала Елена Ченикалова (монахиня Анастасия) (г. Ставрополь)

Фото Романа КАРПЕНКО, храм св. Иоанна Воина (г. Жлобин)