Пока не ушел ЛЕНИН

В соседней Украине людские толпы разрушают памятники Ленину. Радоваться этому или огорчаться? Хотелось бы мне, чтобы вождь Октябрьской революции покинул пьедестал на главной площади моего родного города и попутно забрал с собой ее название? Задумавшись над этими вопросами однажды вечером, я проворочался без сна до глубокой ночи. Ну, ладно я! Вон украинцев обсуждение подобной проблематики довело до кровопролитной гражданской войны, и кто теперь знает, когда закончатся ее ужасы…

И ведь, казалось бы, что долго думать и сомневаться? Как может стоять неподалеку от нашего гомельского кафедрального собора св. апостолов Петра и Павла памятник человеку, который яростно ненавидел Православную Церковь и многое сделал для ее полного уничтожения?

В возрасте 16 лет Володя Ульянов, будущий Ленин, сорвал с груди крестик и зашвырнул его, а хочется сказать, себя – к ч… Будучи зрелым человеком, создателем и главой большевистской партии, он писал: «…всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой есть невыразимейшая мерзость…». Это письмо, осуждающее тех революционеров, кто допускал хоть каплю сочувствия к религии, Ленин завершил знаменательной фразой: «Обидно  дьявольски».

Оказавшись во главе Советского государства, Владимир Ильич за ворохом других дел не упускал из вида и такую задачу – «…дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий». Арестовывались и истреблялись священники, закрывались семинарии и храмы, изымалась религиозная литература и церковная утварь, осквернялись святые мощи. На просьбу крестьян (не попов!) разрешить продажу икон, Ленин ответил, что торговлю «водкой и прочим дурманом» советская власть не допустит. С водкой, впрочем, послабление наступило быстро, а вот с иконами верующим пришлось подождать почти до самого краха СССР…

Не одна только Церковь стала жертвой ленинского жестокосердия. На пути к обществу реального гуманизма наш, по словам В. Маяковского, «самый человечный человек» был готов без сожаления положить миллионы жизней. Нет, сам лично Ленин никого не убивал и не пытал (в отличие, кстати, от формально православных царей Ивана IV Грозного и Петра I), но многие его приказы, инструкции и проекты, принятые к исполнению, поражают своей лютостью, своим, как теперь говорят, беспределом. Например, такой план «наказания» Латвии и Эстонии: «Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем на 10 – 20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия 100000 руб. за повешенного». В другой записке по этому же поводу рекомендуется  повесить от 100 до 1000 человек…

Ленин умер, но еще несколько десятилетий в нашей стране продолжала действовать созданная им расстрельно-лагерная «система выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи» (вообще-то, это слова другого большевика, Н. Бухарина, но Ильичу они чрезвычайно понравились!). В своей книге воспоминаний «Россия в концлагере» И. Солоневич привел потрясающие свидетельства того, как быстро и бессмысленно расходовался «материал» советского народа в 1920 – 1930-е гг. В главе «Девочка со льдом», повествуя о голодных муках крестьянских детей, приходивших подъедаться к лагерным баракам (!), Иван Лукьянович написал: «И вот на костях этого маленького скелетика, миллионов таких скелетиков, будет строиться социалистический рай. Вспомнился карамазовский вопрос о билете в жизнь. Нет, ежели бы им и удалось построить этот рай, на этих скелетиках, я такого рая не хочу. Вспомнилась и фотография Ленина в позе Христа, окруженного детьми: «Не мешайте детям приходить ко мне». Какая подлость! Какая лицемерная подлость!»

Прошли годы, и дети подросли… Оказалось, что это дети не только героических бойцов и честных тружеников, но также и доносчиков, садистов и палачей, дети репрессированных и запуганных, дети приспособленцев, которые голосовали «в едином порыве», а за кулисами официальной «показухи» травили антисоветские анекдоты. Всем, кто сейчас испытывает ностальгию по советской эпохе (а порой и я к этому склонен!), предлагаю задуматься над тем, что мерзкие «герои» 1990-х гг., все эти новоявленные мафиози, наглые нувориши, бесчестные чиновники, террористы и т. д. окончили школы и начали свой «трудовой путь» еще в СССР. Они могут считаться таким воплощением и наследием идей Владимира Ильича, о котором он, скорее всего, не мечтал – но мало ли о чем мы не мечтаем, однако имеем как объективный результат своих жизненных усилий!

Хотя стоит подумать и о другом. Сам Ленин, а вместе с ним и его многочисленные соратники, они ведь тоже не свалились на нашу землю с Марса и не вылезли из адских глубин! Их выносила в своем «историческом чреве» Россия – страна не только великих святых, гениальных ученых, художников, поэтов, но также и застарелых проблем, массовых обид и разочарований. Разве коммунисты первыми отменили в Русской Церкви патриаршество? Нет, это сделал Петр I, и его антицерковные кощунства под названием «Сумасброднейший, всепьянейший и всешутейший собор» на два столетия опередили богохульства «красных дьяволят». Православные монастыри массово закрывала еще Екатерина II, а религиозная литература и церковная утварь массово уничтожались в ходе ликвидации Униатской Церкви, некогда принятой большинством белорусов. И если мы порой называем советские колхозы вторым изданием крепостного права, то было же и первое его издание – при богомольных царях, батюшках и матушках своего единоверного народа.

Перечитайте произведения Н. Лескова, замечательного русского писателя и православного христианина, у которого не было никакого желания специально хулить Родину, и вы убедитесь: множество крещеных людей в дореволюционной России жили далеко не по-христиански (так что про иудеев можно и помолчать!). Да, революция – это грех, писал философ Н. Бердяев, современник Ленина, но она есть и свидетельство о грехе, малый апокалипсис истории, в которой христиане плохо осуществляют правду своей веры. «В революции происходит суд над злыми силами, творящими неправду, но судящие силы сами творят зло; в революции и добро осуществляется силами зла, так как добрые силы были бессильны реализовать свое добро в истории».

Ленин – бич Божий. И вот о чем я думаю: воюя с его памятниками, не ведем ли мы себя как те дети, что бьют диванчик, который, понятное дело, их первым ударил? Вместо того чтобы извлечь уроки истории, не пытаемся ли мы просто уничтожить напоминание о них?

Среди моих знакомых христиан есть те, для кого снятие Ленина с пьедесталов является зримым свидетельством реальности духовного возрождения нашей страны. А вот я думаю, что это далеко не главный показатель и, тем более, не основной инструмент исправления человеческих сердец. Посмотрите на Украину. Там за разрушение ленинских памятников взялись люди, практикующие и оправдывающие разрушение целых городов, бессудные убийства и пытки, готовые и детей пустить на «одесские шашлыки» ради своих национально-политических амбиций. В то же время защитники Ленина, если не все, то очень многие, ценят в нем не его жестокость и воинствующий атеизм, а упорное искание социальной справедливости. Он для них главный символ той эпохи, когда украинцы и россияне могли вместе мирно учиться и работать, летать в космос и отдыхать в Крыму. Можно считать их наивными и заблуждающимися людьми, но – людьми, не исключенными из нашего терпения и человеколюбия.  

Мой коллега по университетской кафедре – внук православного священника и сын коммуниста, героя-подпольщика времен Великой Отечественной войны. Он сам – один из наиболее порядочных и трудолюбивых людей, которых я встретил в своей жизни, вполне способный жить в том обществе, где человек человеку – друг, товарищ и брат. Он верен Ленину, как верен памяти своего героически погибшего отца. Я с ним спорю порой, цитирую Солоневича, Бердяева и Ильина, но мне становится дурно, когда я представлю, что какое-нибудь молодое зверье в балаклавах будет топтать его под ленинским памятником, как это было в Харькове. То, что там происходило, – это не преодоление ленинизма, а попытка увековечить его самые худшие стороны.

Нет, когда-нибудь скульптурный Ленин уйдет с центральной площади моего Гомеля, но пусть это произойдет так, как отпадает сухая корочка с отболевшей и уже затянувшейся раны. А пока я бы, будь моя воля, поставил на площади сдвоенный указатель (налево – к Ленину, направо – к Свято-Петро-Павловскому собору) и написал такие слова: «Обе дороги – для тех, кто любит правду. Но пойдешь налево – придется возненавидеть даже друзей, пойдешь направо – придется возлюбить даже врагов. Выбирай, человек, время земной жизни пролетает быстро».

Александр  ЕЛОПОВ  для  «Правило веры»