Архимандрит Савва: «Князь Владимир — апостол Руси»

Более чем 1000 лет назад, в 988 году, именно этот князь Владимир крестил Русь. Крестил способом, который мы бы сейчас сочли крайне насильственным и нецивилизованным, потому что он практически заставил своих подданных, своих подчиненных принять свою веру. Шантажировал их своей милостью, проверял их лояльность, но, тем не менее, видимо, на таком языке тогда разговаривали, по-другому, видимо, было нельзя. Но опыт показывает, что этот выбор был удачным и верным. Потому что Россия, русская культура, наша с вами культура, в которой мы находимся, наш язык, на котором мы разговариваем, все это появилось вместе с христианством. Это очень важно для нас. Мне кажется, что, когда мы вспоминаем князя Владимира и это событие Крещения Руси, то для христиан важно правильно расставлять акценты. Очень важно! Потому что человек так устроен, он постоянно соскальзывает на что-то более простое, более понятное.

Мы склонны считать, например, православие нашей русской религией или цивилизационным выбором, или делать акценты на политическое какое-то устройство государства, например, монархию, или же исключительное положение русского народа, или русского языка и т.д. Самое главное для нас, как для христиан, то, что именно князь Владимир стал апостолом Руси, т.е. тем человеком, который является свидетелем Христа.

Для нас важно не православие, не русскость, не все наше славное прошлое, хотя это очень важно, конечно. Но во главу угла, в самом центре, в самой сердцевине нашей жизни и культуры – Христос. Это очень важно! Это очень важно именно сейчас, потому что мы с вами слышим возгласы, которые, знаете, повторяют те девизы, которые звучали в Германии, начиная с 1933 года. «Германия превыше всего». А сейчас кричат: «Украина превыше всего». Может быть, когда-нибудь будут кричать: «Белоруссия превыше всего». Или: «Россия превыше всего».

Христос превыше всего! Христос важнее всего!

И нам, христианам, необходимо очень хорошо это помнить! Чтобы не пришли те болтуны, которые непременно, конечно же, придут. И манипуляторы, и пропагандисты, которые будут снова разыгрывать националистическую или монархическую карту, или какую угодно другую – политическую, экономическую, какие-либо другие вещи, на которые очень легко ведутся люди.

Особенно в кризисные времена. Мы сейчас достаточно спокойно живем. Но мы помним с вами начало 1990-х годов – время полной растерянности. Вполне возможно, что это время повторится, может быть, даже в более тяжелых каких-то формах. Мы должны быть к этому тоже готовы. Чтобы не поддаться этой манипуляции. Чтобы нас не позвали резать и вешать.

Мне один наш бывший теперь уже прихожанин говорил, что, когда мы вернемся и восторжествует русский царь по-настоящему, первое, что мы сделаем, мы вас, попов Никольского монастыря, повесим здесь на фонарях. Вот так! Это человек, который считает себя православным. Он искренне считает себя православным и считает, что православие заключается в верности русскости и монархии. В такой идеологии Христос лишний.

Вы посмотрите на жизнь князя Владимира, что для него было важно. Может быть, он искал какой-то цивилизационный выбор, выбирал, как позднейшие легенды говорили, особое устройство государства. Это была его личная история, как говорит летопись, личная история. Потому что после принятия христианства он резко изменился. Это был язычник – человек силы. Язычник – это человек, который живет логикой силы. Ему нужно было захватить престол киевский – он не остановился даже перед тем, чтобы убить брата собственного. Он захватывал города, разорял монастыри. У него одна из его жен была бывшая монахиня, которую он выкрал из монастыря. У него был огромный гарем. Он предавался винопитию, буйным утехам каким-то, разврату, воровству, грабежу, насилию. И мы не знаем его личную историю, которая с ним произошла. Летописи не говорят. Они говорят о посланцах, они говорят о том, что крестился князь Владимир в Крыму, ослеп. Другие какие-то истории. Но что с ним произошло лично, как он встретил Христа, – об этом он никогда не говорил. Но видно, что он действительно встретил Христа. По простым вещам. Он стал невероятно милосердным, он оставил свой разврат, буйный нрав. По городу Киеву ездила, как бы мы сейчас назвали, – социальная помощь, помогали нищим, бедным, сиротам. Потому что тогда не было ни пенсий, ничего. Он отказался от смертной казни! Он почувствовал, что не в состоянии убивать людей. Вот какой переворот происходит в человеке, когда он ко Христу приходит! Вот что важно – это откровение доброты, благословения этого мира.

Мне одна моя знакомая как-то жаловалась на своих детей и говорила: «Отец Савва, просто зла не хватает! Такое вот устроят иногда». Вот это и есть признак правильного устройства души, когда «зла не хватает», чтобы мстить, чтобы обижаться, чтобы ненавидеть. А те товарищи, которые разыгрывают карту национализма или каких-то исключительно политических программ, всегда бьют на ненависть, на ярость, на исторические обиды: «А помните, что они устроили в 1613 году? Ночью просыпаюсь, подхватываюсь, расцарапываю лицо, рыдаю в подушку, и думаю: “Как же им отомстить?” А что было в 1204 году? Как крестоносцы вошли, это же католики вошли в Константинополь, разрушили святыни, ограбили, мы должны что-то делать!» Понимаете?

Они вспоминают нам свои какие-то обиды, мы – свои какие-то обиды. И постоянно расчесываем эту свою ненависть. Вместо того чтобы учиться дружить! Уже давно помЁрли все там они, эти деды старые, которые поругали народы! Поругали Церкви! Католики с православными поссорились в 1052 году. Два старых человека, которые очень-очень хотели быть первыми. Один Константинопольский Патриарх, другой – Папа Римский. Оба красавцы.

Не поделили экзархат. Кому гроши брать с этой области, один говорит: «Это моя епархия», другой говорит: «Нет, это моя епархия». И давай припоминать какие-то старые обиды. И мы за компанию уже тысячу лет ненавидим друг друга.

– «Вы чего ненавидите?» – «Из чувства солидарности! Я не могу, так сказать, предать коллектив, все ненавидят, и я ненавижу!»

Едешь в Польшу, общаешься с поляками, ‑ ненависть: «Как это так, вы хотите напасть? Ваш Лукашенко хочет захватить Польшу. Вместе с Путиным, вот-вот, готовится в сентябре».

С нашими отчаешься, православными: «А Вы знаете, что сделали поляки в 1599 году? Разве можно такое прощать?»

Боже мой, все уже давно умерли! Уже другие государства, другие условия, мы другие. Церковная жизнь поменялась, много чего изменилось. А мы продолжаем вспоминать обиды, давить на ненависть и считаем, что это и есть верность нашей вере! Верность нашей нации, верность нашему государству, культуре.

Нет, друзья мои, созидает только любовь и доброта. Только там, где есть милосердие, всепрощение, доброта, любовь… И доверие, ‑ что очень важно! Потом у что там, где нет доверия, ничего не складывается. А у нас даже внутри церкви нет доверия!

Если ты православный, значит, обязательно нужно подозревать. «Вот, батюшка этот как-то не так молится. А вот про этого митрополита сказали, что вот он с католиками за одним столом сидел и улыбался. Уже б, хотя бы не улыбался, а сидел с чувством брезгливости на лице! Мы бы тогда простили, поняли». «А, посмотрите, почему он здоровается за руку? А этот ездил в Рим, зачем? Наверное, инструкции давали им, как разрушить православную веру. Почем вера нынче в Ватикане?»

Это не признак верности. Это опять же старая греховная страсть, которая ничего общего с христианством не имеет. Нам нужно постоянно очищать смыслы, знаете ли. Постоянно пересматривать свои взгляды, чтобы… проверять, вернее, не пересматривать, а проверять: «Я вообще туда иду? Я этим занимаюсь, или нет? Откуда, почему я должен быть солидарен в ненависти? Почему я должен быть солидарен в обиде? Почему я должен желать кому-то зла?»

Внутри церкви нужно создавать эту атмосферу доверия, взаимного доверия, которая начинается с малого, с очень простых вещей, с культуры, с человеческих взаимоотношений, с вежливости, с учтивости.

А православный человек чем отличается? Посмотрел, остро так: «Вот, видишь, там пошла, серая косынка, в горошек – колдунья! Свечки у нее не бери!» Всех сразу делим на врагов и своих. Только своих как-то так мало, что я один только свой. Больше доверять некому. Мы, как атомы такие, все поодиночке существуем.

Что же это такое? Разве Господь к этому нам призвал? Разве князь Владимир к этому призывал? Он даже не подозревал, что мир разделится на католицизм и православие. Это 988 год, до всяких разделений. Они не сильно понимали, где западная традиция, где восточная. Потому что было пестрое разнообразие разных литургий, разных чинов, уставов, монашеских подвигов. Все было в пестром многообразии! Ему бы в голову не пришло: вот это Киевская Русь, а вот это Московская Русь. И надо ненавидеть русских. Или надо ненавидеть украинцев. Или надо презирать белорусов.

Боже мой, когда же это закончится всё? Друзья мои, быть добрым – очень тяжело. Ненавидеть – очень просто. Это самое простое. Мы постоянно сползаем на этот уровень. Нас Евангелие учит совсем другому! И хватит уже топтаться в первом классе. Это, знаете, дурной признак, дурной тон! Доброта, любовь и доверие! Вот путь, которому учит нас Евангелие, и путь, на который поставил нас святой князь Владимир, только мы как-то не идем…

Ну ничего, нас ждет необратимый расцвет, и все будет хорошо! С праздником!

Архимандрит Савва (Мажуко), 28 июля 2019 года

Проповедь расшифровала монахиня Анастасия (Ченикалова) (г. Ставрополь, Россия)