АНОНС. Детская литургия в надвратном храме монастыря

Из интервью архимандрита Саввы (Мажуко) сайту Синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусского Экзархата Московского Патриархата (полная версия интервью):

– Детские литургии как проходят? 

– Детская литургия служится у нас ежемесячно в надвратном храме. Мы туда приглашаем только семьи с детьми. Ориентируемся мы не на детей. Я для себя так сформулировал концепцию работы с детьми: мы работаем с семьей, не с детьми. Мы ориентируемся именно на семью. И прежде всего мы помогаем им воцерковиться, а не наделить какими-то знаниями, что вообще довольно сложно сделать, общаясь час в неделю. У нас были идеи, например, ввести побольше предметов, и для этого есть, кстати, возможности. Но собрать детей непросто. Кто-то плаванием занимается, кто-то музыкой, кому-то ехать далеко, и поэтому они выдерживают только час в неделю, не более, а кто-то приходит вообще раз в месяц – уж, как получается. А вот на детскую литургию приходят все с удовольствием, хотя начинается она в 7 утра – мы просто по-другому не можем, потому что потом в храме крестят. Детская литургия всегда по субботам. Приходят обычно всей семьей. Совершает эту литургию обычно наш наместник – отец Амвросий. Служит при открытых Царских вратах, как на Пасху. Сразу скажу: эта литургия слегка сокращенная, и на эти изменения мы пошли сознательно и осторожно, руководствуясь самой логикой богослужения. Поэтому у нашей детской литургии есть свои особенности.

Читаем третий час с молитвой из шестого часа. Обычно это чтение мы поручаем кому-то из родителей. У меня есть идея, но мы ее еще не осуществили: разбить этот третий час на кусочки и дать детям, чтобы каждый читал отрывочек. Еще все дело в том, что мы на часах начинаем исповедовать, что вносит определенные сложности. Важная особенность: литургия поется всеми присутствующими. У нас есть специальные книжки, мы подобрали репертуар. Поскольку я «старый» регент, это моя стихия, я сам подбирал песнопения. Но – все поют, уже приучились. Может, не всегда стройно, но всем нравится. Даже карапузы, которые не умеют читать, берут в руки книжечки с важным видом, и все участвуют. На храме с книжками в руках стоят, поют, молятся, исповедуются, ставят свечи. Дети прислуживают в алтаре. Мы купили в Москве кадила кации (это кадило для мирян, не на цепочках, как у диакона, а с ручкой), и есть мысль, чтобы кадили на часах мальчики. Не священник, а сами дети. Это их очень бодрит, потому что это высокая ответственность. Хотим, чтобы они на крестных ходах ходили с этими кациями. Мы заметили, что быть вовлеченным в богослужение  это важно даже для взрослых прихожан. Мы нашили много хоругвий и поручаем их носить на праздники нашим богомольцам. На крестных ходах для мужчин это очень важное событие. На Успение мы делаем большой крестный ход вокруг всего нашего квартала, и для всех это важнейшее, воистину, «общее дело». Детские хоругви тоже хотим пошить. Девочки, в основном, у нас или читают, или поют, а мальчики приходят прислуживать. Но я отвлекаюсь. Итак, мы поем литургию. Апостол и Евангелие читаем только на русском языке. Апостол читает кто-то из детей, а Евангелие — священник. После Евангелия – сугубая ектения, и сразу поем Херувимскую. Просительной ектении после Херувимской нет, мы ее опускаем, но священник говорит возглас «Щедротами Единороднаго…», и отец Амвросий поворачивается и говорит всем присутствующим: «Христос посреди нас». Они ему отвечают: «И есть и будет». Для богомольцев это очень волнительный момент. Затем поем «Верую…», далее Евхаристический канон. Пропускаем просительную ектенью после Евхаристического канона, и сразу «Отче наш».

Во время причастия священника в алтаре я говорю проповедь. Рассказываю или про какое-то песнопение, которое мы пели, или разбираю евангельское чтение. Например: только что мы пели «Херувимскую». Что значит это песнопение? Или на иконостасе показываю изображение Евхаристии и объясняю, что это значит. То есть совмещаем литургию с уроком. И это, знаете, очень живо, непринужденно, по-домашнему.