Дело архиепископа Могилевского и Гомельского Константина

В 1922 г. по инициативе большевистского руководства в Советской России была проведена кампания по конфискации церковных ценностей. Предполагалось, что конфискованные ценности пойдут на закупку продовольствия населению губерний, охваченых массовым голодом с 1921 г., кроме того эта кампания должна была ослабить влияние церкви в стране.

Данное решение было оформлено постановлением ВЦИК РСФСР от 23 февраля 1922 г. В соответствии с постановлением предполагалось «в месячный срок со дня опубликования сего постановления изъять из церковных имуществ <…> все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать в органы Наркомфина, со специальным назначением в фонд Центральной Комиссии помощи голодающим».

Накануне кампании по изъятию, среди священнослужителей властями была проведена соответствующая «разъяснительная» работа, в результате чего, православное духовенство в большинстве случаев было вынуждено одобрить конфискации и, как следствие, страницы газет буквально запестрели всевозможными воззваниями и обращениями. Например, в «Полесской правде» от 11 апреля 1922 г. было опубликовано «Воззвание Константина, Архиепископа Могилевского». Автор со ссылкой на Патриарха Тихона призвал верующих «использовать находящиеся во многих храмах драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления, на помощь голодающим». 6 мая 1922 г. газете «Известия» было напечатано аналогичное по содержанию воззвание епископа Минского Мелхиседека.

Сама процедура конфискации ценностей в культовых сооружениях Гомельщины прошла относительно тихо и, за редким исключением, без серьезных столкновений. Об этом неоднократно указывали представители местной власти. В информационном отчете Гомельского губкома РКП(б) за июль 1922 г. отмечается, что кампания прошла «безболезненно».

Результаты проведенной кампании были изложены в отчете Гомельского губернского исполнительного комитета VI Губернскому съезду Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов за декабрь 1921 –ноябрь 1922 гг. В документе указано, что в ходе кампании изъято «разных предметов серебряных 12 пудов 24 фунта 80 золотников 14 долей, драгоценных камней редких – 147 шт., весом 3 фунта 13 долей, деньгами серебряной и медной монеты – 138 рублей 05 копеек». 

Однако, несмотря на лояльность православного духовенства, проявленную в ходе конфискации ценностей, Гомельское ГПУ решило провести аресты среди некоторых священнослужителей. Наибольший резонанс получило т. н. «дело архиепископа Константина».

Константин (Кирилл Булычёв) родился 23 декабря 1858 г. в Вятской губернии. В 1881 году окончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. С 1890 по 1894 год учился в Санкт-Петербургской духовной академии. Прошел путь от ректора Витебской духовной семинарии до Архиепископа Могилёвского и Гомельского. После революции первый раз был арестован за служение панихиды по Николаю II. Этот арест по одним данным произошел в 1918 г., по другим – в 1919 г. За этот поступок архиепископ Константин был осужден Московским советом Народных Судей «в лагерь принудработ до окончания гражданской войны», но уже в мае 1920 г. освобожден по постановлению ВЦИК.

В 1922 г. в Могилеве работниками ГПУ были проведены аресты среди местных православных священников. По данным следствия здесь «организовалась группа лиц из духовенства и приспешников архиепископа Булычева (Константина)», которая «задалась целью сорвать проводимую компанию по изъятию церковных ценностей, вызвать несознательную массу верующих … к открытому контрреволюционному выступлению против Соввласти».  

Конкретно архиепископа Константина обвиняли в том, что он получил от патриарха Тихона послание, в котором руководитель Русской Православной Церкви в целом поддержал идею властей по изъятию ценностей для оказания помощи голодающим, но негативно отзывался о конфискации богослужебных предметов. В частности, в нем говорилось: «Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство».

Далее архиепископу Могилёвскому и Гомельскому ставили в вину не только то, что он утаил от властей данное послание, но и ознакомил с его содержанием других православных священников: П. Сахарова, Н. Зефирова, П. Бруевича, И. Мигая и И. Страдомского. Указанные лица были так же привлечены к следствию в качестве обвиняемых. В частности, П. Сахарова, секретаря архиепископа Константина, обвиняли в том, что он «не донес о существовании контрреволюционного послания властям». Священник Н. Зефиров, по мнению работников ГПУ, был «виновен в том, что … в кратком слове коснулся контрреволюционного послания Тихона».

Эти действия по данным следствия привели к тому, что «по [Гомельской – авт.] губернии во время изъятия ценностей происходили неоднократные эксцессы … укрывательство ценностей, отказы предъявить опись церковного имущества, издевательства над комиссиями и т. д.»

Естественно, что в защиту арестованных стали выступать верующие, причем не только православного вероисповедания. В ГПУ поступили ходатайства об освобождении архиепископа Константина от Президиума Могилевской Епархиальной прогрессивной группы «Живая Церковь», от общины Гомельского Петро-Павловского собора, от общины верующих евреев. В частности, в последнем послании было сказано, что «архиепископ Могилевский и Гомельский Константин известен местному еврейскому населению, как высокогуманный архипастырь, своим веским пастырским словом, письменным и устным, всегда призывавший местное население к повиновению советвласти и исполнению ее распоряжений и не раз предотвращавший, благодаря своему духовному влиянию на свою паству, эксцессы возникавшие на почве национальной вражды, чем он заслужил глубокое уважение и искренние симпатии всего местного еврейского населения».

Несмотря на эти ходатайства Гомельский Губернский Революционный Трибунал своим решением от 22 октября 1922 г. приговорил архиепископа Константина (Кирилла Булычёва) к 2–м годам лишения свободы, П. Сахарова – к 1 году и Н. Зефирова – к 1 году условно.

Впоследствии, определением Кассационной Коллегии Верховного Трибунала ВЦИК от 9 января 1923 г. приговор Гомельского Ревтрибунала был пересмотрен и срок заключения архиепископу Константину был сокращен на одну треть, т.е. до 1 года и 4–х месяцев, а П. Сахарова и Н. Зефирова было решено освободить. Подобное решение стало возможно, в связи с амнистией, объявленной властями по случаю 5–й годовщины Октябрьской революции.

В итоге следует отметить, что приговор, вынесенный Гомельским Ревтрибуналом в отношении группы православных священников из Могилева в 1922 г., можно оценить как относительно мягкий и не характерный для карательной политики ранней советской власти. Для сравнения в 1923 г. католический ксендз К. Буткевич за сопротивление изъятию церковных ценностей в Ленинграде и за «противодействие декрету об отделении церкви от государства» был приговорен к расстрелу.

А. Д. Лебедев (УО «ГГУ им. Ф. Скорины»)