Архимандрит Савва (Мажуко): «… для меня он всегда был большим ребёнком…»

Вечером первого июня в день защиты детей отошёл ко Господу наш регент Владимир Владимирович Агеев. Шестьдесят шесть лет – небольшой возраст даже и для мужчин, но внезапно отказали ноги, не выдержало сердце.

Однажды он мне сказал:

— Когда будешь писать про меня книгу, напиши, что я пришёл на клирос 23 июля 1982 года. Запомни: 23 июля 1982 года.

Очень он любил это фирменное «запомни», особенно как пускался в фантазии о своём грядущем долголетии:

— Савва! Люди должны жить триста лет, как минимум, а для этого нужно раз и навсегда решить вопрос с питанием – запомни! Люди должны хорошо кушать!

И сам Владимирович любил хорошо покушать. Старожилы монастыря помнят его пасхальные трапезы, когда он так накушивался, что часа два не мог выйти из-за стола. Как я потом понял, это странное обжорство было следствием голода, который Володя перенёс в детстве или юности. Рассказывал об этом неохотно, опускал подробности, но была там какая-то боль, которую он пытался заглушить лукулловыми пирами.

Главной страстью Владимировича были книги. Он объездил весь Советский союз в поисках каких-то редких собраний сочинений. Но не был бы он Володей, если бы и в этом собирательстве не обнаружил свой фирменный почерк: книг он почти не читал.

— Как же так? Ведь у тебя такие сокровища!

— Савва, есть люди, которые читают книги, а есть, кто собирает. Кому-то же надо их собирать!

И мне не чем было крыть!

На втором месте у Володи был футбол и инопланетяне – невероятное сочетание, но только не для Владимировича! Он, бывало, торопился со службы и даже отпрашивался, чтобы не пропустить важный матч, а летающие тарелки – об этом он мог рассказывать часами, поскольку его главным чтением были, как он признавался, две газеты: «Архивные секреты» и «Секретные архивы».

Певческую карьеру он начал в нашем храме, но потом перешёл в кафедральный собор. Но от Никольского никуда не спрячешься. Хорошо помню, как Великим постом 1995 года владыка Аристарх привёз его к нам в монастырь, и с тех пор Владимирович блистал на клиросе. Он никак не мог напеться и мечтал о хоре в триста человек и при хорошем настроении он, бывало, рассказывал мне, куда он поставит теноров, а где будут стоять сопрано, и верил – этому быть, и никак иначе! Ведь Володенька собирался прожить как минимум три сотни лет – готовился серьёзно и обстоятельно и крепко обижался, если ему напоминали, какой он отчаянный фантазёр.

Те, кто никогда не встречал Володю – так его называли даже на пенсии – могут подумать, что это какой-то юродивый или чудак. Наверное, так и было, вернее, так и есть, но для меня он всегда был большим ребёнком, порой невыносимым, но дети – они такие. А потому не вижу ничего случайного в том, что Господь забрал к Себе своё дитя именно в день защиты детей. И я точно знаю – там ему будет хорошо, он найдёт у Отца Небесного то, о чём столько мечтал: жизнь вечную, непрестанное пение и, конечно же, теперь уже раз и навсегда будет решён вопрос с питанием.

Архимандрит САВВА (Мажуко)

04 июня братия Никольского монастыря в г. Гомеле совершили чин отпевания н.п. раба Божия Владимира.

Владыка Стефан, настоятель монастыря, братия, певчие и прихожане простились с Владимиром Владимировичем, человеком ярким и по своему легендарным. Почти 30 лет он управлял будничным хором обители.

Похоронили новопреставленного на Рандовском кладбище в близи храма св. Димитрия Солунского.

Во блаже́нном успе́нии ве́чный поко́й пода́ждь, Го́споди, усо́пшему рабу́ Твоему́ Владимиру, и сотвори́ ему́ ве́чную па́мять.