Логотип для шапки

 

Как христианину проводить время поста?

DSC 6754 02-raspjatieОсталась еще неделька Великого поста, шестая седмица. И после нее начинается уже Страстная седмица. И это время шестой седмицы нужно нам провести, чтобы набраться сил перед таким большим и насыщенным временем – пасха Крестная и пасха Воскресения. В древности седьмая седмица тоже считалась пасхальной, но это была пасха Крестная. Поэтому пост формально заканчивается на Лазареву субботу, перед Вербным Воскресением. У нас чистого поста осталось совсем немного, и его следует провести, как положено христианину.

А как положено христианину проводить время поста? Согласно Священному Писанию, проводить его он должен в радости. Для многих это большое открытие, особенно для православных людей, потому что люди православные – это люди с неспокойной совестью. Можно было сказать «с нечистой совестью», но я предпочитаю сказать «неспокойной совестью». Сколько раз мне приходится бывать в разных местах, в епархиях, монастырях. И к нам в монастырь часто приезжают паломники. И вот когда ты видишь какой-то такой сгусток, что ли православной жизни, в одном автобусе. Приезжают паломники из Питера, паломники из Минска, и ты можешь по этому автобусу сказать, какая обстановка среди православных в том или ином городе.

Откуда бы ни приезжали православные люди, прежде всего, чувствуется, во-первых, напряженное копание в себе. Мы живем не по Писанию. Мы живем согласно каким-то стереотипам, которые когда-то известные мыслители называли религиозным дурманом. Вот христианам, как это не парадоксально прозвучит, надо бороться с религиозным дурманом. Потому что на христианстве всегда паразитируют какие-то религиозные суеверия, их очень много разного рода. Поэтому самое грустное, что может с человеком случиться, когда он будет православным, но не будет никогда христианином. Представляете, какой жуткий парадокс: ты православный до мозга костей, но ты не христианин.

Для нас самое дорогое это Христос, это Священное Писание, это самый высокий авторитет, который у нас есть. И оно говорит о том искупительном подвиге, который Христос ради нас совершил. Апостолы и первые поколения христиан были настолько вдохновлены этим подвигом, Крестом и Воскресением Спасителя, что они делились восторгом, радостью жизни с людьми, так заражали их, что в очень короткое время вся Римская Империя была просто, знаете, потрясена обилием христианских общин. Их было огромное количество, они просто росли, как грибы после дождя.

А сейчас у нас, кажется, все есть: и священники, и даже телевизионные каналы, и книги, и т. д. А мы не видим прироста христианской веры. Потому что мы приводим не в христианство, а в православие. Не к вере приводим, а к религии.

И люди совне, которым мы говорим о церкви, о православии, они пугаются нас. Я провожу экскурсии здесь, в монастыре, для паломников, и я иногда боюсь наших православных паломников. Мне бывает проще провести экскурсию для светских людей, чем для православных паломников, которые заражены религиозным дурманом. Мы, мы отпугиваем от Христа!

Не масонские заговоры, какие-то ложи… В Америке где-то сидят масоны, чешут свои лысые головы и думают, как бы нам придушить Русскую Православную Церковь. Не надо ничего думать! Потому что православные люди, зараженные религиозным дурманом, т.е. всякого рода суеверием, религиозной мелочностью, самокопанием, привычкой быть вечно виноватыми, привычкой ненавидеть все живое и жизнь, пораженные леностью ума, каким-то жутким нелюбопытством относительно того, что происходит вообще в мире, относительно искусства, философии, литературы, просто живых людей. Отсутствие полного любопытства: ты встретил вдруг человека, и ты это не переживаешь как событие, а просто как помеху. Потому что тебе нужно вычитать правило, тебе нужно выпостить все свои посты. А что Писание говорит об этих наших правилах и о наших постах? Ни слова!

Исповедь – великое таинство, которое нам Господь даровал, мы умудрились превратить в болтовню, потому что мы имитируем исповедь, мы играем в исповедь. Почему так происходит? Потому что это всем удобно, всех устраивает эта игра.

В древности в монастырях, которые были школами, самыми настоящими школами духовности, то есть там была система воспроизводства духовного опыта, передачи, там существовал обычай откровения помыслов. Каждый вечер послушник приходил к старцу и рассказывал ему, какие помыслы, какие мысли у него за день происходили. Старец мог быть простым человеком, простым монахом, не священником. В женских монастырях это откровение помыслов совершали сестры игуменье. Это тончайшая духовная технология, техника, которая в редких монастырях сейчас практикуется.

Мы где-то все вычитали, и на исповедь сейчас приходит человек и начинает рассказывать какую-то чепуху, на самом деле, путая исповедь с откровением помыслов. Исповедь – это не откровение помыслов. Это священное таинство. А вы не монахи. И священник, который исповедь у вас принимает, он не знает этой школьной системы, он не знает монастырских духовных упражнений, потому что у него у самого не было старца, который бы его обучил этой технологии. Поэтому он не может принимать откровение помыслов.

Но мы хотим играть в это. И выдумываем себе какие-то правила, выписываем на бумажечки, какие-то глупости. Исповедь – это событие. Ты пришел и говоришь о том, что тебя сейчас конкретно волнует.

Не глупости, которые со всяким бывают – где-то там недоразумение, кого-то ты там осудил, может быть, или еще что-то случилось такое. Это то, что у вас внутри произошло. Исповедь – это когда речь идет о поступках!

А когда вы приходите и говорите священнику: «Батюшка, мне кажется, что я как будто бы осудил, хотя может быть, и нет. Вот у меня есть сомнения по этому поводу, потому что в тот момент, когда он мне вот сказал вот это, а я ему сказал вот это, а я сказал: “Ага…”. И он, наверное, подумал, что я осудил, но на самом деле-то я не осудил, но как ему объяснить? Потому что я чувствую, что он обиделся, хотя может быть и не обиделся. Но я-то сказал это “Ага…” – И брови домиком! – Любой бы обиделся. Я думаю, батюшка, что он все-таки обиделся, я вот ночь не спал». Как говорил один персонаж из советского фильма: «Да на тебе пахать!». Чтобы это все выветрилось из головы. Понимаете? Но это всем удобно, потому что мы играем. Прихожанин играет в великого грешника. Батюшка играет в великого старца. А в это время идет Литургия! Праздник Царства Небесного. А мы где-то по углам там шепчемся по поводу того, что «А может быть все-таки он обиделся?». «Обиделся-то ладно, а вдруг я осудил?» и вспомнил-то это уже после исповеди… Надо, наверное, побежать, сказать. Или написать на бумажку? А вот тут Чашу вынесли! Может быть еще успею? Нет, о. Серафим еще не ушел. Вот идет с Евангелием, надо подбежать, сказать: «Вот, еще доисповедоваться надо…»

Что за религиозная мелочность?

И мы так ко всему относимся! Это, естественно, отпугивает людей от Христа! Разве Христос требует от нас этих потов безжалостных, разве Христос требует от нас исполнения правил? Он просит: «Помолись!». Если вы вечером просто скажете: «Господи, спасибо за такой чудесный день! Солнышко сегодня было. Весело, таких людей увидел». Вот ваша молитва!

Вы не формуляр заполняете в конце дня и сдаете, знаете, как на проходной завода бывает. Это же Бог! Он живой! С ним нельзя по бумагам, знаете, «согласно юридических предписаний, пункту 2/4…»

Вчера приезжали паломники из Минска, и несколько человек, подходя к иконе, чуть в обморок не упали. Говорю: «Вы что?» – «Пост, батюшка!» Говорю: «Езжайте домой, киньте в кастрюлю курицу и покушайте, как следует!» – «Что Вы такое говорите? Сейчас же пост! Как можно?» А в обморок падать можно? Об землю биться можно? Чтоб близкие вокруг вас бегали и не знали, что с вами делать.

Ведь эти предписания, которые мы в календаре читаем – сухоядение, там и т. д. – ведь это для монахов написано, не для мирян! Нужно исходить из своих сил. Не отключать никогда здравый смысл. Но из-за того, что мы предпочитаем христианству православие, с нами это все и происходит.

Мы превращаем церковь в клуб престарелых. Не просто престарелых, а еще зараженных религиозным дурманом.

Недавно ко мне приходила женщина, которая говорит: «Очень хочу в церковь ходить, но очень боюсь верующих». Говорю: «Как же так?» – «С ними же надо как-то по-особому. На каком-то языке особом разговаривать. Они все время обижаются. Не так встанешь, не так перекрестишься».

Нас боятся! Боже мой, до чего же дошло христианское общество! Нас боятся!

Апостолов просто разрывали на куски, звали в дома, чтобы зашел человек. Они настолько пылали радостью, что на них смотрели и думали: «Стоит жить! Стоит трудиться! Стоит деток рожать!».

А посмотрите на себя в зеркало – вы же испугаетесь. Вам не надо поститься. Вы посмотрите в зеркало и думаете: «Да… А что это я еще живу? Надо же в гробу уже лежать. С таким выражением лица». Кого мы зажгли волей к жизни? Я не говорю там верой во Христа и т. д., – это благодать Божья, редко кто зажигает верой. А волей к жизни! На православного человека посмотришь – жить не хочется. Думаю, от чего это у меня все банки повзрывались? – Ну вот, православный человек в гости пришел. Молоко скисло, банки повзрывались, Бенджамин Фикус, за которым ходил, лелеял, чтобы солнце было, – увял. У кошки истерика. Всем плохо! Понимаете? А должно быть наоборот. Христианин должен дарить радость, заражать радостью. Но где ее взять, если внутри мы все силы тратим на мелочность, самокопание, поддерживаем в себе чувство вины: «Я же грешник!». Наш день начинается с того, что надо вспомнить, что я грешник и в чем-нибудь укорить себя, как-нибудь.

Голос из храма: «Этому Господь нас учит».

Господь называет нас детьми и друзьями!

Разве Он видит наши грехи? Он не грехи наши видит. Он видит нашу красоту. И любит нас ради нашей красоты! Он знает, что не ради грехов мы живем. Со всяким всякое случается. Боже мой, это же не главное, это не содержание моей жизни. Не может быть оно быть содержанием моей жизни.

Поэтому, друзья мои, надо искать этот правильный путь, надо бороться с религиозным дурманом, – вот к чему я вас призываю. Как это ни странно звучит. Бороться с религиозным дурманом и всякого рода религиозными предрассудками. Это наша задача. Так что закатали рукава и бороться. Легче, конечно, искоренять в ком-то близком, так сказать, я не буду вам мешать. Можете в ком-то искоренить. Да… Но лучше начните с себя все-таки.

И самое лучшее лечение от религиозного дурмана – это чувство юмора и здравый смысл. Вот от этого никак не нужно отказываться. Если вы не откажетесь от здравого смысла и чувства юмора, эта зараза никогда к вам не пристанет. Поэтому друзья мои, улыбайтесь и дарите всем радость близким. Аминь!

Архимандрит Савва (Мажуко), 14 апреля 2019 года